Новости













































Станислав Белковский: Если не Путин, то Талал


Белковский Станислав 00:02, 14 сентября 2017
Станислав Белковский // Стоп-кадр YouTube

Если Кремль захочет поговорить с мусульманами, диалог с определенного момента придется вести с Кадыровым.

Дорогие ребята, сначала — краткий урок исторической географии. Мьянма, известная в нашем детстве как Бирма, — это государство в Юго-Восточной Азии. Население его примерно 60 млн человек. Из них 89% исповедуют буддизм. Крупнейший город — Янгон (ранее полуизвестный нам как Рангун), но формальная столица с 2005 года — некое загадочное Нейпьидо.

Долгие годы Мьянмой-Бирмой руководители злобные авторитарные военные, да и сейчас они не совсем ушли от власти. Но все же лидером страны считается одна из красивейший женщин тамошних мест — Аун Сан Су Чжи. Военные, чтобы не дать прекрасной даме прийти к власти, 15 лет держали ее под домашним арестом. В результате чего г-жа Аун получила Нобелевскую премию мира. О ней снял фильм Люк Бессон, ей посвятила песню группа U2. Она государственный советник (типа премьер-министр) и министр иностранных дел Мьянмы. А президентом страны числится один из ее верных помощников.

К чему я это все рассказываю? А к тому, что недавно Мьянма заняла большое место в информационном пространстве нашей России. Выяснилось, что у них там в штате Ракхайн устраивается чуть ли не геноцид мусульманского народа рохинджа. Состоящего преимущественно из иммирантов, прибывших в страну из соседнего Бангладеш. Мьянманские военные-буддисты вроде как насилуют женщин рохинджа, отрубают головы детям, и вот уже 185 тыс. мусульман бежали из Ракхайна обратно в Бангладеш.

Кошмар.

При том буддийские правители Мьянмы, включая благочестивую госпожу Аун, объясняют обратное: дескать, рохинджа в массе своей — террористы и вообще нарушители норм коллективного общежития. И надо просто навести порядок в штате Ракхайн, а мирные словометоды исламисты не воспринимают.

Из тут из бриллиантовой тени своего величия вышел глава Чеченской республики Рамзан Ахматович Кадыров.

Он не только организовал многотысячный митинг в защиту рохинджа в Грозном. Ради чего государственно-бюджетных работников в будний день прислали с их рабочих мест. Но и способствовал выходу нескольких сот РФ-мусульман на возмущенную акцию в Москве у посольства Мьянмы. Акция была несогласованная, но столичная мэрия как в рот воды набрала, а полиция не посмела дотронуться до митингующих ни одним коллективным пальцем. Это вам не Болотная площадь, понимаешь.

И больше того: глава Чечни прямо заявил, что если Россия не осудит действия мьянманских властей в Ракхайне, он лично осудит позицию России. Такой вот у нас руководитель одного субъекта Федерации.

А еще — по случайному совпадению — во дни обострения страданий рохинджа город Грозный посетил саудовский принц аль-Валид бен Талал. Племянник короля Саудовской Аравии. Один из богатейших людей мира — с официальным состоянием $21 млрд. Крупный международный инвестор. И они что-то деликатное с хозяином Чечни обсудили.

Тут же выползли обоснованные предположения, что Саудовская Аравия заинтересована не только в судьбе единоверцев из Мьянмы, но и в нефтяных полях штата Ракхайн. Ну, а Рамзан Ахматович нынче нуждается в дополнительном финансировании — на бездонность федерального бюджета РФ былых надежд уже нет.

Правда, на днях г-н Кадыров чуть дал задний ход и отменил тематический митинг в Санкт-Петербурге — дескать, его голос по проблеме рохинджа услышали почти все, включая Владимира Путина, и пока хватит.

Но два важнейших урока этой скоропалительной истории остаются с нами.

Первый. Спонсором Кадырова и Ко, наряду с безотказной Москвой, становится щедробогатый Эр-Рияд. А денег там — возами не перевозить, мерами не перемерять.

Второй. Рамзан Ахматович стремится стать не просто предводителем всего российского Северного Кавказа и федеральным политиком высшей категории — эти задачи уже решены. Он, видимо, хочет превратиться в неформального лидера всей исламской уммы нашей страны. И если когда-то Кремль или кто-то еще захочет о чем-то важном поговорить с российскими мусульманами — диалог с определенного момента придется, возможно, вести с Кадыровым.

Думали ли мы об этом, когда Рамзан Ахматович в 2004 году входил в главный кабинет страны в тренировочном костюме? Кажется, нет.

А в истории надо иногда думать сильно вперед. Она, история, так устроена.

Теги: Чечня / Кадыров Путин



Колумнисты

Читайте также